В год сорок первый, несчастливый,
Когда горел войны накал,
Холодной осенью дождливой
Я в плен с контузией попал.

Нас было много всяких - разных,
Попавших в эдакий просак,
Не бритых, исхудавших, грязных,
Одетых в холод кое-как.

А немец в чистенькой рубахе,
Холеный, с тепленьких квартир
И надписи у всех на бляхе
Латинским шрифтом "Gott uns wir"

В полусоженном городишке
Согнали всех нас на заре
Закрыв, как будто в клетке мышку
В какой-то церкви на горе,

С собакой выставив охрану.
И мы остались в тишине
Бродить, теснясь толпой, по храму
Святых считая на стене.

Хоть были мы не коммунисты,
Не знали веры вышины,
По сути были атеисты -
Все революции сыны.

Но тут явился между нами
Один, кто верой был силен.
Он грудь свою крестил перстами,
Святым твердил молитвы он.

Неутомим в своих моленьях,
Читая будто бы с листа,
Весь день молился на коленях
Перед распятием Христа.

Не за себя он бил тревогу,
За души падшие других.
Я слышал, как шептал он Богу:
"Помилуй недругов моих,

Не дай им, Боже, оступиться,
Не шли им гнева своего…"
И надо ж было так случиться,
Что в ночь приспичило его.

Природа шуток не выносит,
Перед нуждой мы все равны -
Отдай ей то, что она просит,
А если нет - валяй в штаны.

Вот тут пошла у нас потеха!
Язык у пленников жесток!
А парню явно не до смеха,
Ему все это - вилы в бок.

Иной хихикал с умной рожей,
Давал совет почем зазря:
"Не искушай себя, раб Божий,
Попробуй прямо с алтаря.

Кропи нас всех святой водицей,
Не прячь сокровища свои -
Кто хочет сможет причаститься
Ну прямо от живой струи".

Но он в толпе к дверям пробился.
Ногами со всех сил стучал,
Просил и плакал и молился.
Он в щель охраннику кричал:

"Пусти меня, нужда прижала.
Понять ты это должен сам -
Нельзя мне здесь, греха не мало,
Не осквернять же Божий Храм.

Я не прошусь к тебе в объятья,
Но ты, как я, ведь с верой рос,
По вере мы с тобой ведь братья
И Бог у нас один - Христос!"

А тот, другой, за дверью стоя,
Не осмысляя разговор,
В своей душе тая святое,
У автомата взвел затвор.

Чужую речь не понимая,
И с той нелепостью в связи,
Он крикнул, автомат сжимая:
"Ди штиле! Рухе! Швейген зи!"

А наш взывал все, в чудо веря,
Стучал, на дверь плечами жал…
И тот, который был за дверью,
На спусковой крючок нажал!

Ударил "шмайсер", как трещотка,
Как будто рявкнул дикий зверь,
Прошив на вылет строчкой четко
Старинной Русской церкви дверь.

Из досок брызги вышибая,
Ушел свинец искать живых.
Дверь церкви, став Вратами Рая,
Впустила души семерых.

Затихли все, исход не зная.
Струился в купол звездный свет.
И кто-то охнул: "Мать честная!
Вот на молитвы вам ответ!"

Упал, молившийся, без звука,
Оставив этот бренный мир,
А страж, избавившись от стука,
Поправил бляху "Готт унс вир".

Один стоял в шинели серой,
Лицо в крови уткнув в порог,
Лежал второй поборник веры.
А между ними - дверь и Бог!

16.06.2004г.

"Gott uns wir" -
С нами Бог