|
Автор: Administrator
|
|
27.06.2008 20:58 |
Стоял поздний зимний вечер, когда в квартире раздался не-жданный звонок. На вопрос "Кто там?" последовал спокойное: "Откройте, милиция. Вам повест-ка". Слегка удивлённо подумала: Ошибка! Но ошибки не было. В повестке чётко было написано, что
гр. Семчук Н.В. должна явиться завтра, т.е. 18 января 1978 года в ГОВД в кабинет 45 к 900 к следователю ОБХСС т. Мезенцеву В.В. Чертыхнувшись в душе, что она никак не успеет к девяти часам утра, так как ключи от складов, где она работала, находились только у неё, а её задержка или опоздание означали простой всего завода, она задумалась. Совесть её была чиста, документы и картотека в порядке, лимитные карты заполнялись аккуратно и ежедневно. С милицией никогда и никаких дел не имела, всегда была законопослушной гражданкой.
-Ну что ж, поеду завтра пораньше, отдам ключи кладовщикам, может быть, и успею вернуться в город этим же автобусом.
Повестка на столе приковывала внимание, мешала сосредоточиться на телевизионной программе. Пять букв ОБХСС, как магнитом притягивали взгляд. Зная по разговорам об этой службе Наташа сравнивала её с НКВД тридцатых годов, а их начальника представляла чуть ли не Бармалеем из детской сказки: дремучим, злым, обязательно с большим носом и вытаращенными глазами, зловещим оскалом:" Нуусс!"
Уже лёжа в постели, она долго ворочалась и долго не могла уснуть. По дороге на склад забежала в отдел снабжения и сбыта, оставила записки, что приедет на работу позже.
Дверь нужного ей кабинета, к которому она подошла с опозданием на полчаса, была закрыта. Да и табличка не соответствовала написанному в повестке. На двери значилось: начальник ОБХСС т. Снегирёв А.А. Рядом с кабинетом находился небольшой холл с двумя развесистыми пальмами по углам и нескольких кресел возле двух огромных окон, выходящих во двор отдела милиции. За одной из дверей, с надписью:" начальник ГОВД" раздавались мужские голоса.
- Наверное, совещание идёт - подумала Наташа, и, став у окна, стала рассматривать морозные узоры на стёклах.
Минут через десять из кабинета вышел мужчина среднего роста, голубоглазый, в ладно сидящем на нем темно-сером костюме и светло-голубой рубашке с галстуком, которая оттеняла и подчёркивала цвет его глаз. Мельком взглянув на Наташу, он прошёл куда-то по коридору, в скорости вернулся и, подойдя к ней, спросил: "Вы к кому"? Она протянула ему повестку. Даже не взглянув что там написано, он сказал: одну минуту, и скрылся за дверью начальника ГОВД.
- Симпатичный мужик, - подумала Наташа, - был бы таким же следователь. И как-то сразу успокоилась.
Он открыл ключом дверь, уже знакомого ей сорок пятого кабинета и пригласил её войти. Кабинет был небольшим, но очень уютным. Единственное окно выходило во двор. У одной стены стоял рабочий стол со стулом, а напротив стола три деревянных кресла для посетителей. Он, не спеша ,достал листы белой чистой бумаги, авторучку и, приветливо улыбнувшись, сказал:
- Зовут меня Снегирёв Александр Анатольевич, звание - майор, занимаю должность начальника отдела борьбы с хищениями социалистической собственности. Ну, а теперь давайте знакомиться с вами.
Он задавал ей очень много вопросов: фамилия, имя, отчество, год рождения, прописка, место жительства, сколько детей, имеет ли дома телефон и многое-многое другое, что, казалось бы, и не касается её работы. Наташа отвечала спокойно, честно рассказывая ему, как милиционеру, что у неё не удалось замужество, растёт одна дочь, имеет двухкомнатную квартиру, но почти там не живёт, больше находится у родителей. А Снегирёва интересовало всё: в какой детский сад ходит дочь, кем работают родители, какая у неё зарплата и есть ли другие доходы, кроме алиментов. Беседа затянулась часа на полтора. Всё это время Наташа разглядывала его лицо и всё больше и больше проникалась к нему симпатией.
- И совсем не страшные люди в ОБХСС - подумала она и, расхрабрившись, спросила:
- А по какому поводу меня вызвали к вам?
Его ответ оглушил её.
Во-первых, вас не вызвали, а пригласили сюда. Во-вторых, вы работаете заведующей большого склада на заводе, т.е. материальное лицо и по долгу службы мы обязаны знать о вас чуточку подробнее. Ну, а в-третьих, на вас пришло анонимное письмо, которое изобличает вас в нечистоплотности по отношению к социалистической собственности, и мы должны отреагировать на него. Сейчас подойдет машина и мы с вами проедем к вам на квартиру и проведём досмотр. Вот и всё.
Мельком взглянув на неё и увидев её изумлённые, широко открытые глаза он улыбнулся и добавил: "Это чисто символически, как бы сказать, для профилактики".
У крыльца отдела их ждал ярко-зелёный "Москвич-412". Снегирёв вежливо открыл заднюю дверцу, сам сел впереди и назвал шофёру её адрес. До дома ехали молча. Наташа представила как они войдут в квартиру, где она не была почти неделю, как пригласят понятых, как её соседи будут смотреть на неё и что они могут подумать потом о ней, какие пойдут разговоры, и ей стало обидно. И такая злость накатила на этого красивого начальника, которому сейчас всё равно, как она потом будет оправдываться, снова завоёвывать себе авторитет.
-Сначала развод, теперь милиция! Значит, сама хорошая штучка! Вот тебе и симпатичный мужик, умеет зубы заговаривать.
Но ничего такого не случилось.
На какие-то минуты они как бы поменялись ролями. Теперь уже она на правах хозяйки, открывала дверь и приглашала его войти. Он вошёл. Поставил у порога портфель, не спеша снял шапку и по-хозяйски положив её на полочку, стал снимать обувь.
-Да вы не разувайтесь - сказала Наташа. Проходите так. Я же вам говорила, что я почти не живу здесь. Всё пылью покрылось.
-Хозяйку нужно уважать!- последовал ответ.
Он прошёл в зал, оглядел скудную её обстановку и подсел к столу.
-Здесь стоял сервант - пыталась виновато объяснить серость бытия Наташа. А в этом углу радиоприёмник на ножках. "Сириус" назывался. Дочь очень любила сказки на пластинках слу-шать. Теперь вот пластинок множество, а слушать негде. При разводе муж всё поделил! Два года после развода прошло, думала, куплю ей в первую очередь проигрыватель, да всё никак не получается Вот и стоит зал пустой: диван, стол, да телевизор. Неуютно как-то! Поэтому и жить здесь не хочется.
-Сервант и приёмник в жизни не главное. Всё это дело наживное. Главное в такой ситуации остаться человеком! Да и он не разбогатеет! Ну, а теперь присаживайтесь к столу, продолжим нашу беседу. Я так понимаю, что обедать не будем, но хоть чай здесь найдётся?
Злясь и негодуя в душе, Наташа пошла ставить чайник, благо заварка и сахар нашлись. Выходя из кухни, она оторопело уставилась на стол, на котором лежал кусок сыру, палка копчёной колбасы, банка сгущенного молока и большая, размером с книгу, шоколадка. Она молча смотрела на него, а он как бы немного смущаясь, и не глядя на неё говорил:
-Несите нож и тарелочку. Раз не смог сегодня пообедать, надо хоть перекусить немного. Потом отвезу вас на завод, я всё равно еду туда.
-Ну и наглец!- подумала про него Наташа.- Распоряжается как у себя дома.
Ел он с завидным аппетитом, но и не забывал подкладывать кусочки в Наташину тарелку. Как бы между делом, разговор шёл теперь только о работе. Откуда поступало интересующее его сырьё, постоянными ли были водители, всегда ли количество соответствовало накладной, были ли в цехах перерасход или экономия этого сырья, кто, кроме неё, имеет доступ к документам и лимитным картам цехов.
Прощаясь у проходной завода, он сказал, что возмож-но возникнут какие-то вопросы и он позвонит ей на работу. Про анонимное письмо посоветовал никому и ничего не рассказывать, проинструктировал, что нужно сказать начальству, отметил повестку и уехал.
Весь коллектив склада состоял из десяти человек. В Наташином подчинении были четыре кладовщицы, трое из которых работали в дневную смену, а одна во вторую, и пять женщин рабочих, которые следили за чистотой склада и правильным складированием товара. Разница в возрасте была небольшой и поэтому девчата все были дружны между собой, делились семейными секретами и лёгкими флиртами. Наташа рассказала им всё без утайки, вплоть до обеда, все дружно пожали плачами, и чего мол им надо, и разошлись по рабочим местам.
Вечером, забрав из садика дочь, Наташа решила остаться дома. Придя в квартиру, засучила рукава, вытерла везде пыль, пропылесосила, навела порядок. Ей почему-то очень захотелось приготовить вкусный обед, чтобы в доме пахло жилым. Она прекрасно умела готовить украинский борщ со свеклой и болгарским перцем, и если было настроение напечь к нему пампушек, вместо хлеба, потушить мясо кролика с картошкой, как делала её мама. Или сделать картофельное пюре украсив его маленькими, словно вишни, помидорчиками, которые она закрывала на зиму в банки, и хранила их специально для дочери, для её праздников. Наташа очень любила свою дочь. Очень много читала ей книг, стихов и сказок, ходила с ней на качели и карусели, водила на театрализованные представления и даже на оперетты. Она как бы старалась заменить ей недостающую любовь отца, не хотела, чтобы ребёнок ощущал неполноценность своей семьи. Все деньги, которые она получала на неё, она тратила только на дочь. Старалась красиво одеть, обуть, вкусно накормить.
Утром отвела дочь в детский сад и уже подходила к остановке автобуса, когда вдруг увидела стоящий рядом знакомый ей "Москвич". В машине никого не было и она уже проходила мимо, но её окликнули. Окликнули по имени-отчеству. Она не сразу поняла, что это её, но, увидев Снегирёва, почему-то обрадовалась. На улице был сильный мороз, и люди, подняв воротники, спешили к автобусам, не обращая на машину никакого внимания. Снегирев по-деловому, очень серьёзно, поздоровался с Наташей.
- Вы на работу. Садитесь, подвезу.
На сей раз он был без шофёра и сам открыл ей переднюю дверцу.
- Машина не люкс - пошутил он, - но всё лучше, чем на автобусе.
Дорогой они почему-то молчали, он сосредоточено вёл машину, а она смущенно смотрела в боковое стекло, чувствуя какую-то непонятную неловкость. На этот раз он довёз её через проходную завода до дверей склада, объяснив, что очень холодно и ветер будет навстречу. Наташа очень удивилась, когда на проходной при виде его машины, сразу же подняли шлагбаум.
-Вас вся охрана так хорошо знает?- спросила она. Он загадочно улыбнулся и ответил:
-Конечно, знает. Ведь я курирую ваш завод.
Она не поняла, но промолчала. У дверей склада никого ещё не было, поэтому она одна открыла свою конторку и уже просматривала бумаги за вечернюю смену, когда стали подтягиваться девчата.
-Что-то ты сегодня рановато, на первом автобусе что ли? Наташа промолчала. Почему-то не хотелось говорить, что он привёз её на работу. Начнутся расспросы, догадки.
Рабочий день начался как всегда. Со всех цехов стали подъезжать автокары, девчата с блокнотами в руках отпускали нужное сырьё, подошли под разгрузку две большие фуры с полиэтиленовой плёнкой, начались звонки от поставщиков, отделы сбыта и снабжения просили остатки и заявки. Наташа, как всегда, подписывала путевые листы, разговаривала с водителями, заполняла картотеку и лимитные карты, но ей всё время что-то мешало думать. Часа через два, схлынула основная работа и день стал поспокойнее, она вдруг поймала себя на мысли, что постоянно думает о нём. Она представляла его красивую стрижку и слегка волнистые тёмные волосы. И глаза. Глаза у него были особенными. Когда он говорил о делах и о работе - они были небесно-голубого цвета, но когда он смотрел на неё, на Наташу, они вроде бы меняли свой цвет. Становились синее что ли, и как бы теплее и глубже. У неё даже завертелась в голове дворовая песенка: " В глаза смотрел как в синие озёра, где маленькие камешки на дне…".
-Ну нашла же о ком думать!- поругала она себя.- Серьёзный мужчина, вон какие эполеты на плечах! Да и старше он лет на десять, а то и больше, и женатый, наверное.
Но каждый раз, поднимая трубку телефона, надеялась услышать его голос.
Прошло два дня, но звонка от него не было. Дни проходили как по расписанию: дом, работа, детский сад и снова дом. Две последние ночи Наташа снова ночевала у родителей. В её квартире стояла кастрюля наваристого борща, в морозильнике ждали своей участи пельмени. Но кормить было некого.
Промучившись с неделю, она решила "выбросить всю дурь из головы", как говорила её мама. И вообще не думать о нём. Вообразила себе невесть что! Напридумывала! И глаза его синие увидела, и смотрит он на неё не так! Дурёха!
Он появился на складе внезапно. Как раз закончился обед и девчата расходились по своим рабочим местам. При виде его сразу все смолкли, и не сговариваясь, как-то бочком, стали выскальзывать за дверь. Наташа заметно побледнела, сердце ухнуло куда-то вниз, а затем бешено застучало. Она растерянно поздоровалась и протянула: "Проходи-и-те". Он сел на стул и глядя ей в глаза, и улыбаясь, произнёс: - Ну как вы тут поживаете? Идёмте, показывайте своё хозяйство.
Наташа поспешно встала, накинула рабочую куртку, достала из гардероба шапочку из лебяжьего пуха и такой же шарфик и, немного успокоившись, сказала:- Пойдёмте!
Три огромных склада занимали большую территорию. Они прошли мимо аккуратно уложенных кип поролона, который был рассортирован по номерам от одного миллиметра до ста, мимо бобин с капроновой нитью, мимо огромных тюков с марлей, ватином, техническими тканями. Его интересовало буквально всё, вплоть до никому не нужных, бочек с ферритом. Разговор не клеился. Снегирёв спрашивал, Наташа отвечала. Но у неё постоянно кру-тился один и тот же вопрос. Ей очень хотелось спросить:- Куда же вы пропали?- но помня о чинах и рангах, промолчала.
Минут через сорок, он посмотрел на часы и спросил : - Вы как всегда до пяти? Сегодня я могу подвезти вас. Вам куда: в садик или домой?
У ворот детского сада Наташа поблагодарила его и хотела попрощаться, но он вызвался довезти их до дому. Наташа растерялась.
-Но мы хотели к бабушке.
-Значит довезу до бабушки.
Наташа с дочерью сели на заднее сидение. Но Снегирёв ехать не торопился. Повернувшись он протянул девочке руку и, улыбаясь, произнёс:
-Давай знакомиться! Меня зовут дядя Саша. А тебя?
-А меня - Лариса! И мне уже пять лет.
-Ты, наверное, очень хорошая девочка- сказал Снегирёв и протянул ей яркую картонную коробочку. -Вот это тебе. Одна тётя из магазина передала. Сказала: отдай Ларисе. Пусть она всегда маму слушается!
Дочь мгновенно открыла коробку и вытащила из неё небольшую кукольную колясочку с резиновой куколкой в белоснежном комбинезоне. Игрушка была заграничной. Таких в наших магазинах не было. Радость и восторг переполнил детское сердечко. Она с восхищением стала рассматривать и показывать Наташе какие у куколки волосы, туфельки, какие реснички и синие глаза! А Наташа, прикрыв рукой рот, неотрывно смотрела в другие синие глаза, которые, казалось, улыбались ей и источали нежность. Нет! На сей раз она ошибиться не могла! Он смотрел на неё иначе.
- Ну показывайте куда ехать. Где живёт ваша бабушка.
На следующий день была суббота. Значит, впереди два выходных дня. Впервые Наташа отметила, что они так долго тянутся. Но и утро понедельника принесло ей разочарование. Он не звонил. За обедом она не удержалась и рассказала всё подругам.
- Наташка, да он же просто влюбился в тебя! Как мы сразу не догадались! С чего бы это он возил тебя туда-сюда, да ещё игрушки ребёнку дарит.
-Тут и думать нечего - сказала, смеясь Зинаида. Она была самой старшей из всех. Рыжие конопушки осыпали ей всё лицо, плечи и руки. Но это её не портило. Даже как-то шло ей. У неё больше всех было флиртов с шоферами и влюблённостей. Она всегда так заразительно и красиво смеялась! Если она засмеётся, то засмеются все!
- Да хватит тебе Зин! Сколько катаемся и хоть бы раз намёк какой дал, или за коленочки коснулся. А то всё разговоры да расспросы! Даже на чай не напрашивается, поглядел наверное на мою нищету, зачем я ему. Побогаче найдутся. Вот я похоже влюбилась. Уже снится начал. Сама себе создаю трудности, и сама же их потом стойко преодолеваю.
Но все решили иначе. За многочисленными праздниками и не заметили, как пролетел январь, а за ним и февраль. Март обрушился резким потеплением. Кругом бежали ручьи и стояли глубокие лужи вперемешку с грязным снегом.
День рожденье Наташи приходился как раз на середину марта. Все именинники отмечали свои праздники в обеденный перерыв и очень скромно. На завод нельзя было приносить спиртное, но каждый ухитрялся, как мог. Ей исполнилось 24 года. Дата не круглая, но отметить как-то надо. Да ещё весна такая возбуждающая!
Недолго думая она обратилась к Снегирёву: "Александр Анатольевич! Вы не смогли бы провезти портфель на склад. Ведь вашу машину не проверяют".
Он согласился.
- Тогда вечером жду приглашения на чай!
- Как скажете! - парировала Наташа, а сама подумала: - Да не приедет он, пошутил.
Ближе к обеду он позвонил, сказал чтобы она вышла забрать портфель. Портфель показался ей тяжелее, чем был. И каково было её удивление, когда она стала доставать из него такие деликатесы, которые раньше век не видела. Девчата только ахали, и наверное, немножечко завидовали.
- Везёт же тебе, Наташка! Вот это мужичка подхватила! Да ещё чего-то воображает! Другая бы зубами ухватилась и держала.
- Да и я бы держалась! Только держаться не за кого!
По традиции именинники уходили домой после обеда. Наташа решила сначала зайти к себе домой, навести порядок. Вдруг и вправду приедет! Она открыла дверь, спокойно разделась и шагнув в зал замерла на месте, а затем медленно сползла на тумбочку трюмо. Все было как в кино. Она не помнит, сколько времени она так сидела, глядя на стол, который был уставлен подарками. Она лихорадочно переводила взгляд с предмета на предмет, соображая: как он мог войти в квартиру? Потом счастливая закружилась по залу: какая разница как? Главное, что он был здесь, это всё для неё!
В высокой хрустальной вазе стоял букет из огромных, размером с детскую головку, калл. Чайный сервиз был красиво расставлен на столе. На одном краю стола стояла модная дамская сумочка, а на другом лежал от-рез самой модной ткани на платье. Ближе к стенке лежал трёхтомник стихов Сергея Воронина, в подарочном варианте. Она открыла первый том и увидела дарственную надпись. Это были стихи о любви. На глаза навернулись слёзы. Но сюрпризы только начинались. От резкого звонка она вздрогнула. Дома звонил… телефон. Как во сне она сняла трубку и услышала женский го-лос.
- Это квартира Семчук? Ваш номер телефона…
Это был сон. Наташа подошла к зер-калу и ущипнула себя за щёку. Нет, она не спит. Она увидела в зеркале бледное лицо и широко распахнутые глаза. Она рассматривала себя и не верила своему счастью.
- Боже! Пусть нико-гда не кончается этот день!
И вдруг её обожгла мысль. Что же я стою! Ведь мне нужно что-то приготовить, и наверное, не только чай. Нужно вытащить мясо из холодильника и сбегать в мага-зин. Она машинально открыла дверцу холодильника и окаменела:
- Я схожу с ума! - подумала она уже в каком-то тупом онемении. Полочки её холодильничка были уставлены всевозможными яствами. В металлических формочках для кексов было сделано заливное, нарезка ветчины, колбасы и сыра тонко нарезаны и красиво уложены на специальных тарелочках, рядом лежала какая-то зелень, в дверце красовались огромные апельсины и яблоки. В самом низу охлаждалось шампанское и две бутылки вина "Cotnari". Она медленно, как во сне, закрыла дверь и сев на табурет, разрыдалась.
Немного успокоившись, Наташа подошла к телефону и осторожно сняв трубку, послушала гудок. Затем набрала его рабочий номер. Раздались длинные гудки, но никто не ответил. Следующий номер был детского сада. Ей ответили, что Ларису забрал дедушка. Здесь было всё в порядке. Осталось только дождаться его. Хорошо хоть догадалась надеть свой выходной костюм, а то пришлось бы бежать к родителям, а он бы приехал в это время, а меня бы не было дома, а он… Мысли путались в голове. Во сколько он придет? Как мне его встретить? Что я должна ему сказать в начале?
Стрелки медленно двигались по циферблату. Шесть, семь, восемь. За окнами уже темно. И не позвонил. Ведь он, наверняка, знает мой номер. И вдруг мысль, словно молния, пронзила сердце. А что если он вообще не придёт? Наташа даже остановилась, прижав руку к сердцу.
-Господи! Да что же это я? Как семнадцатилетняя девчонка! И кто тебе сказал, что он должен приехать? Подожду до девяти, если не позвонит, значит уже не придёт. Ну и пусть! Лягу спать! А то так можно с ума сойти.
Разбудил её короткий звонок в дверь. Она шла к двери, уверенная, что это был ОН. На удив-ление спокойно открыла дверь и улыбаясь поздоровалась. Он стоял в милицейской форме, фу-ражку держал в одной руке, а в другой был его неизменный портфель. Как-то немножко глуповато улыбаясь, спросил: "Войти можно? Вы, наверное, уже спали".
Войдя в зал и видя, что всё на столе находится в первозданной и нетронутой красоте, спросил шутливо: "А где же праздничный ужин?! Или его сегодня не будет!"
Наташа стояла у окна к нему спиной и по её щекам катились слёзы. Он подошёл к ней, развернул её к себе лицом, и она обвила его шею руками, а он стал губами собирать её слезинки, нежно целуя ей глаза, щеки, губы.
- Я пришёл, - шептал он. Пришёл навсегда, если конечно, вы не против...
Наташа проснулась первой. Набросив лёгкий ситцевый халат, она прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. На неё смотрела женщина с блестящими и сияющими от счастья глазами. Открыв горячую воду она долго стояла под душем, пока в дверь ванной не постучали.
- Совесть имейте. Оставьте хоть чуточку и мне воды - шутливо, из за двери, произнёс Снегирёв. Смущаясь, она вышла из ванной. Её было неловко смотреть на него, а он видно поняв её состояние, обеими руками сжал её щёки, приподняв кверху лицо и как ребёнка чмокнул в нос.
- Где мне можно побриться и взять полотенце? И вообще, почему не готов кофе?
Она растерялась.
- А кофе нет.
- Тогда чай. И непременно бутерброд с маслом и сыром.
Снегирёв отвёз её на работу и прощаясь, поцеловал в щёку, нисколько не заботясь о том, что их могут увидеть.
- Пока. Я позвоню.
Она вышла, и улыбнувшись, махнула ему рукой.
Он позвонил ей после обеда, спросил как дела и сказав: "я очень скучаю", положил трубку.
- Никак приезжал? - спросила Зинаида.
- А что заметно?
- Да сияешь, как медный самовар! Улыбка с лица не сходит. Мы всё ждем-ждем: может сама расскажет, а она молчит, как партизан.
- Приезжал - кокетливо сказала Наташа и засмеялась.
Они были счастливы вдвоём. Как только дверь квартиры закрывалась за их спинами, они целовались, как сумасшедшие. И только потом шли на кухню, готовили ужин. Никто им был не нужен. Снегирев даже иногда отключал телефон. Лариса стала чаще оставаться у бабушки, но брошенной себя не чувствовала. Наоборот, ради неё, они уже дважды ездили в областной город за сто пятьдесят километров от них, в цирк, втроём ездили на берег Иргиза, жарили шашлыки и собирали степные тюльпаны.
Но "семейным" счастье назвать было нельзя. Каждое утро он уходил на работу в одной рубашке, а возвращался в другой, иногда не приходил ночевать, объясняя это срочной работой или дежурством. Наташа обижалась. Но как то робко, как будто не имела никаких прав на него. А он брал в ладони её лицо, серьёзно смотрел в глаза и говорил: "Ты только верь мне. И жди. Хорошо? Всё будет хорошо"!
Она уже знала, что он был женат. Имел двоих детей: сына и дочь. Но о них он ничего не хотел рассказывать и запрещал задавать на эту тему вопросы.
- Придёт время - расскажу. А пока пусть тебя это не волнует.
И она ему верила. И ждала.
Приближались майские праздники. В последних числах апреля, Снегирев принёс домой большую плоскую картонную коробку и сказал: "Это тебе. Нужно померить".
Наташа от-крыла и ахнула. В коробке лежало два супермодных костюма. И два комплекта нижнего белья, разных цветов. Она знала цену этим вещам и боялась к ним прикасаться.
- Примерь. Что по-дойдет - возьмем, остальное нужно вернуть.
- Но у меня нет таких денег!
- Это будет моим подарком к праздникам. И вообще, я что, не имею права сделать подарок любимой женщи-не?
Он обхватил её и закружил по комнате.
Ярко-красный костюм был маловат, а вот кремовый… Он был сшит как будто на неё. Даже без причёски она выглядела в нём королевой. Она достала из шифоньера свои выходные, совсем немного ношенные туфли на высокой шпильке и с ужасом увидела, как убого они выглядят на фоне этого костюма. Он заметил её конфуз и обняв за плечи сказал:
- Не переживай. Это поправимо.
Первого мая он проснулся намного раньше обычного и сказал, чтобы она не провожала его, он уйдет сам и захлопнет дверь. Они ещё с вечера договорились, что он будет ждать их колонну демонстрантов у трибуны, где он будет стоять в карауле, а затем у памятника они встретятся. Как всегда на прощание он поцеловал её в щёку, уютно, как ребёнку, подоткнул со всех сторон одеяло и ушёл. Тогда никто из них ещё не знал, что эта разлука продлиться несколько мучительных месяцев.
А в то злополучное утро, 1 Мая 1978 года, Наташа проснулась в хорошем расположении духа около восьми часов утра, разбудила дочь и стала заправлять постели. Дочь, ещё сонно покачи-ваясь, вышла в другую комнату и удивлённо спросила:
- Мам, а в каком платье я на парад пойду?
- Какое я тебе приготовила.
- А какое ты мне приготовила?
- Которое висит на стульчике.
- А тут на стульчике висит два.
Ничего не понимая, Наташа выглянула в зал и заулыбалась. Рядом с приготовленным к празднику платьицем, висело новое белое с красным кантиком, трикотажное платье, а под стулом стояли две пары лаковых туфелек. На диване лежала красивая блестящая книжка сказок с красочными картинками внутри. На трюмо стояла большая открытка с белыми крупными ромашками на красном фоне и как всегда со стихами на обороте, и коробочка духов под названием "Милой женщине". И опять у Наташи влажно заблестели глаза. Никак не могла она привыкнуть к его сюрпризам. И почему-то боялась. Боялась, что когда-нибудь это прервётся, что не может эта сказка длиться без конца! У каждой сказки бывает конец! А она не хотела дочитывать эту сказку до конца! Очень не хотела.
Лариса наскоро умывшись, взялась тут же примерять туфельки. Красненькие были в самый раз, а чёрные на два размера больше.
-Вот и хорошо - подумала Наташа. На следующее лето как раз будут, покупать не нужно. Платье оказалось, что называется, впритык. -Чуть подрастёт и маловато будет, а жаль, очень красивое, рижское!
Демонстранты стояли небольшими группами. Где-то уже весело играли гармони, кто-то затягивал песню.
Увидев Наташу в таком наряде, девчонки взвизгнули от восторга. Они крутили её, щупали ткань руками, восхищались. И она крутилась, подчиняясь им и счастливо улыбаясь.
Уже в сформировавшейся колонне она услышала за своей спиной, разговор двух кладовщиц с соседнего склада:
- Из грязи - да в князи! Нужно знать с кем спать и в каком месте! - и гаденько хихикнули.
Настроение было испорчено.
Как и договаривались со Снегирёвым, Наташа с дочерью, встали в крайней шеренге, ближе к трибуне, чтобы он видел её и помахал ей рукой. Она ещё издали увидела его. Он стоял в парадной форме: белой рубашке, фуражке с белым верхом и в новом синем кителе. Но почему-то он не махнул ей рукой, как договаривались, а только смотрел на неё не отрываясь, и не улыбался. Лариса тоже увидела его и стала дёргать Наташу за руку:
-Мам, вон дядя Саша стоит! Смотри, вон дядя Саша!
Колонна уже проходила мимо и Наташа вышла на шаг в сторону и всё шла, и оглядывалась, на него. И он смотрел ей в след, но так и не помахал рукой.
-Может быть, нельзя? - успокаивала себя она. -Ведь не мог же он меня не видеть, мы даже глазами встретились!
Они прождали его в назначенном месте около часа, но он так и не подошёл.
Что же могло случиться? Во времени он предельно точен. Настроение было испорчено совсем.
В ту ночь домой он не пришёл. Не пришёл и на следующий день. Наташа плакала.
На работу она пришла заметно похудевшая и молчаливая. Чтобы уйти от лишних расспросов, она ушла на склад и нашла себе работу там. В обеденный перерыв девчата видимо сговорившись, ни о чём не спрашивали её, рассказывая друг другу, как они провели праздники, не подозревая, какую боль наносят ей.
Он не появился ни через месяц, ни через два. Несколько раз за это время в её квартире раздавались телефонные звонки, но на том конце провода молчали. Слышно было только дыхание. Его дыхание. И тут же клали трубку. Она тоже с работы звонила ему на рабочий номер, он отвечал, но она тоже молчала, просто не зная, что ему сказать. А он молча ждал. И теперь она медленно опускала трубку на рычаги.
Просыпаясь каждое утро в половине шестого, по заведённому им порядку, она включала радио "Маяк", где шла передача полевой почты " Юности". В этот раз пели "Лебединую верность" Мартынова и вновь зазвенел телефон. На том конце провода было, как всегда молчание, а затем она услышала ту же мелодию. Больше выдержать она не могла.
-Не звоните мне больше, не мучайте - простонала Наташа и, бросив трубку, разрыдалась.
Звонков больше не было. Вообще в её жизни ничего больше не было. Ни сюрпризов, ни сказок, ни радостей. "После радости - неприятности, по теории вероятности" - вспомнилась ей песенка и она грустно улыбнулась. Всё правильно! Всё верно! За всё в жизни нужно платить.
Она замкнулась в себе. Агрессивно реагировала на шутки и заигрывания мужчин. Наташа их возненавидела. Всех. Без исключения.
Как-то Зинаида, застав Наташу в конторке одну, сказала:- Забудь ты его, Наташка! Все они мужики такие! Мягко стелят, да жёстко спать! На стороне - герои, а как жена узнала - так и хвост в кусты! Смотри сколько мужиков вокруг! Один только москвич, что из Раменского к нам приезжает, чего стоит! И квартира в новом районе Москвы, и не женат, и не просто так, а сразу замуж тебя зовёт. И ребёнок твой ему не помеха!- и она жалостливо, чисто по-бабьи, обняла Наташу.- А то уже мужики спрашивают: -Что с вашей коброй случилось? - Видишь, коброй стали тебя называть.
Наташа ничего не ответила, лишь крепко закусила губу.
Прошло полгода. За это время боль поутихла, чувства притупились. Молодость брала своё и жизнь, постепенно, стала входить в своё русло. Наташа стала такой же, как прежде: весёлой, общительной, в общем - душой компании. Опять болтала, смеялась, рассказывала анекдоты. Но на любовном фронте - тишина. Не нравился ей никто и всё тут! А её принцип: не любя - не целоваться!
Дома по вечерам, все бабушки-соседки, приходили к ней смотреть цветной телевизор. У одной из них поселился квартирант: молодой военный. Родом он был из Костромы. Звали его Владимиром. Высокий и худой, в звании капитана , он изредка заходил к Наташе по-соседски. Его хозяйка, как могла, сватала их. Но то ли Наташа была не в его вкусе, то ли он ей не приглянулся - особой дружбы не получилось. Поддерживали чисто соседские отношения.
Приближались ноябрьские праздники. В первых числах ноября резко похолодало. По утрам и ближе к ночи, лужи сковывались крепким ледком. Пятого ноября Владимир зашёл к Наташе и пригласил её в ресторан.
-Да ты что? - замахала она руками. Я там сроду не была, да и в честь чего мы с тобой туда пойдём! Разговоров потом на весь подъезд хватит. Да и денег у меня таких нет. Туда ведь нужно половину моей зарплаты.
-Раз я тебя приглашаю - значит я и плачу! Только давай договоримся: если мне кто-нибудь понравится - то я приглашаю. Ты не обижайся. И ты точно так же. Хорошо? Вдвоём идти сподручнее, а то одному как-то не удобно.
До ближнего ресторана можно было дойти за пятнадцать минут, но он выбрал новый современный ресторан "Словакия", который располагался в новом жилом районе.
Из всего своего нехитрого гардероба Наташа выбрала злополучный подаренный костюм.
- Ну и пусть! - с какой-то мстительностью подумала она. Как будто кому-то станет хуже, если она в нём пойдет. Зал ресторана был почти полон. Но им предложили два места в углу у окна. Там было уютно. Сзади столика стояла развесистая пальма и очень хорошо просматривался вход и выход. В течение часа Владимир присмотрел себе подружку. Это была худая пигалица с обтянутым джинсами задом и на высоких шпильках.
- Как она на них пойдёт по льду - подумала Наташа и тут же отмахнулась от этой мысли, - Это тебе нужно?
Она рассматривала зал. Контингент её не привлекал. В основном это были люди намного старше её. Потные мужики с блестящими лысинами и их дамы, обвешенные, как ёлки, дешёвой бижутерией и с сигаретами в ярко-накрашенных ртах.
-Прямо криминал какой-то - подумала Наташа.
Заиграли медленный танец и многие пары стали вяло топтаться на одном месте. Вдруг Наташа увидела, что к её столику пробирается сравнительно молодой худощавый мужчина, одетый в строгий костюм и белую водолазку. Он протянул ей руку.
-Разрешите пригласить на танец.
-Я не танцую. Да и танец уже заканчивается.
-Тогда пройдёмте со мной. Вас там ждут. - Он неопределённо кивнул в другой конец зала.
-Меня? Кто? - удивлённо спросила Наташа, оставаясь сидеть на месте.
-Вон видите у административного входа стоит женщина в белом халате? Подойдите к ней. Наташа поднялась из-за стола и стала пробираться сквозь танцующие пары. Пока она подходила, женщина с интересом рассматривала её и вежливо кивнув ей, показала рукой на одну из дверей: - Пройдите туда. Вас ждут.
Наташа без стука открыла дверь и сразу же увидела его. Он стоял у окна и отодвинув гардину, смотрел на улицу. Он был без шапки. Демисезонное гражданское пальто расстегнуто. Та же стрижка, те же губы, те же глаза.
Ноги едва держали её. Она захлопнула дверь и прислонилась к косяку. С минуту они неотрывно смотрели друг на друга. Затем он сохраняя ви-димое спокойствие, спросил:
-Ты здесь с кем?
-С соседом.
-Можешь уйти?
-Конечно.
-Тогда бери пальто и пойдём домой.
До Наташи плохо доходил смысл его слов.
-Домой? Куда домой?
-К нам домой.
-К нам? - Наташа презрительно скривила губы.- Затем чтобы опять уйти и пропасть на долгие месяцы, затем чтобы опять терроризировать меня телефонными звонками, затем чтобы… С ней начиналась истерика. На глаза навернулись слёзы, не находя больше слов она только разводила руками.
Подойдя к ней он крепко прижал её к себе, нашёл её губы и целовал долго и страстно до тех пор, пока она не успокоилась и не об-мякла на его руках.
Через минуту он принёс её пальто, молча помог ей одеться, как непо-слушного ребёнка взял за руку и они пошли к выходу. Женщина в белом халате задумчиво смот-рела им вслед.
В такси она пыталась задать ему вопрос, но он мягко останавливал её:
-Потом. Я всё-всё тебе расскажу. У нас с тобой целая жизнь впереди! |
|
|
|
Солдатова Н.Б. 